Порой может показаться, что Астрахань прошлых столетий была некоей «рыбной бездной» — огромной и неисчерпаемой. Особенно интересно поразмышлять о этом сегодня, когда даже вобла стала запретным деликатесом.
Отчасти это так. Рыбы водилось много. Вылавливали ее тоже немало. Население Астрахани в начале 20-го века едва превышало 100 тысяч человек. И еще примерно столько же гостей старались попасть сюда в период путины. Заработать. Но удавалось это не всем. И не всегда. Иногда случались такие «простои», что тысячи приезжих работников в прямом смысле голодали и побирались.
Взять, к примеру, май 1903 года. Мы, по традиции, изучаем публикации тогдашней прессы, из которой наибольшей оперативностью отличался «Астраханский листок». Он писал об этой проблеме:
«Подённые работы в Астрахани в настоящее время — самое пустое время для всех чёрных работ. Обыкновенно в конце апреля и начале мая чернорабочих прибывает в Астрахани очень много, и это замечается из года в год, работ же в это время очень мало. При прежнем рыболовном уставе часто случалось, что в начале мая при хорошем лове сельдей на рыбные промыслы требовались добавочные рабочие, но теперь этого случиться не может, так как запрет наступает пятого мая».
Да, в том году в силу вступили новые рыболовные правила, которые были разработаны для Волго-Каспия годом раньше. Мера являлась вынужденной (как всегда), учитывалось понижение уровня моря и масштабнейший незаконный лов. Соответственно, вводились ограничения на некоторые орудия лова, определялся допустимый размер рыбы, регламентировались строгие сроки запрета на лов и многое другое.
Ловцы и рыбопромышленники задумались. И тут… дополнительно «подсуропила» погода! Осенью 1902 года рано ударили морозы.
«Заморозки прошлой осени, как известно, начались очень рано в двадцатых числах октября. Ловцы никак не предполагая, что так рано наступят холода, «лежали» в это время, как крючковой снастью, так и сетями, полными порядками. И вот все эти десятки тысяч перетяг и тысячи концов частиковых сетей, опора и надежда ловцов, не вовремя наставшими морозами были почти все похоронены в море. Таким образом сократилось и время лова и отнялись средства в дальнейшему заработку. Чтобы снова приобрести последнее, большинству из ловцов пришлось потратить последние свои гроши и даже залезть в долг».
Что любопытно, и зима оказалось под стать. Верховые ветра сопровождались губительными «относами». А весна и вовсе удивила крутыми мартовскими морозами, вновь погубившими сотни сетей, которые покупались в долг. Так что, новый устав и «неуставные отношения» обеспечили безрыбье весной 1903 года.
«Рыба повсеместно ловится плохо. Уловы в общем ничтожны и определяются приблизительно — воблы в астраханском районе около 200 млн., в Гурьеве и Жилой косе около 50 млн., а всего до 250 млн. рыб, что в сравнении с прошлым годом на 60% менее. Наступает запрет для лова рыбы, а уловы сельдей на острове Долгом, в Форте и в Астрахани определяются не более 30 млн. рыб вместе с пузанком, в прошлом году было около 90 млн. Также недоловы и в остальной рыбе, как частиковой, так и красной».
Нет рыбы — нет и работы.
«Таким образом, на рыбные промысла не только что не требовались дополнительные рабочие, а наоборот, за безработицей срочные рабочие, мужчины и женщины, рассчитывались до срока, с тем расчётом, чтобы избавиться от расхода на их содержание. Расчёты рабочих на промыслах начались ещё с 25 апреля. Рыбы мало, и рабочим делать нечего. Около «Старой биржи» и на биржевой платформе ежедневно толпятся и лежат сотни мужчин и женщин - это укладчики и счетчики рыбы».
Дальше начинаются проблемы в смежных отраслях. Это логично.
«Ещё толкуют о не завидных делах у бондарей, у которых 1 мая кончились работы и предстоят новые подряды на летний срок. В общем число бондарей рабочих определяется более 4000 человек. Нет сельдей в улове - бондарям и делать нечего. По всем данным, обороты бондарного производства на лето значительно сократятся, и часть рабочих бондарей останется без дела».
«Малорыбье» сказывается и на отгрузке, зачем теперь приглашать много амбалов? И с прочими видами работ все не ахти, такая уж выдалась весна. Читаем и сочувствуем:
«В садах и на бахчах работы обычные. Но их немного. На кирпичных заводах производство сокращено, цены на строительные материалы упали, почему некоторые пригородные заводы до сих пор бездействуют. Строительных работ в городе мало; из всех солидных построек только две - Соборная колокольня и Казанская церковь. К городским сооружениям только что приготовляются, горожане же от построек воздерживаются. Возлагаемые надежды на воблу, сельдь, мазут, фрахты для многих не оправдались. Таким образом, для подёнщиков рабочих время стало очень тяжёлое. Оживление чернорабочих дел может наступить только с прибытием лесных грузов».
Кстати, лесные грузы в том году опаздывали из-за холодной весны. И когда в конце мая к пристани Губиных подошли две первые баржи, работу получили около 800 счастливчиков-поденщиков. Чем жили все прочие? Мы этого не знаем и уже никогда не узнаем. Скорее всего, многие подались в родные края несолоно хлебавши.
Использованы материалы электронной краеведческой коллекции АОНБ им. Н.К. Крупской.
Фото: главное фото сгенерировано нейросетью ГигаЧат, ru.pinterest.com, фотостарина.рф
