Помнится, мы еще в начале года завели моду просматривать сезонные происшествия в Астрахани прошлых времен. Описывали зиму, весну и лето, находя характерные особенности. Настало время осенних «акцентов». Мы листаем газету «Астраханский листок» за ноябрь 1903 года. И сразу же замечаем, что в середине месяца в Астрахани наступили заморозки. Что неминуемо отразилось на криминальной специфике.
Кто-то решил согреться чайком. И… «18 ноября, в 5 ч. утра, по Старозаливной ул., д. Фабрикантова, с корридора кв. кр. Зигали Ахметжанова неизвестно кем похищен самовар, стоющий 11 р.».
Вот так. Проснется человек утречком, а самовару «ноги приделали». Впрочем, «ноги» появлялись не только у самоваров. Злоумышленники, пытаясь утеплиться, воровали чужую одежду. А одежда в те поры стоила серьезных денег, ширпотреб еще не появился, многие носильные вещи шились у портных. Жалко…
«В ночь на 12-е ноября, в Ямгурчеве, со двора дома Александрова, неизвестно кем, похищено развешанное для просушки белье, стоящее 10 р. и принадлежащее квартирантке этого дома Федотовой.
19-го ноября, в 6 уч., на Измайловской ул., у д. Абрамова, из квартиры мещ. Анны Коротковой, чрез взлом замка у наружной двери, неизвестно кем, похищено пальто стоящее 30 р.
19-го ноября, в 1-м уч.,в общей бане Ревенкова, у мещ. Александра Злотобразова, мещ. Леонид Леонов, 19 лет, похитил брюки, которые потерпевшим опознаны в ночлежном доме на Леонове, от котораго и отобраны».
Но круче всех отметилась в том холодном ноябре одна особа, материал о которой разместили под заголовком «Старуха-рецидивистка».
«Вчера пред судом присяжных заседателей предстала кр. нижегород, губ. Евдокия Кузьмина Семеркина; обвинялась она в краже 10 кашемировых платков из магазина К. А. Мусатова. На основании обвинительнаго вердикта присяжных окружный суд приговорил Семеркину к заключению в тюрьме на один год, причем постановлено приговор этот, по вступлении его в законную силу, не приводить в исполнение, впредь до разрешения других дел по обвинению той-же Семеркиной, производящихся в астраханском и нижегородском судебных округах. Семеркиной около 50 лет; она глуха».
Ну, в целом, конечно, неэтично даму, которой всего-то около полтинника, называть старухой. А насчет «рецидивистки» - пенять нечего. Интересно, сколько же она платков натырила в Астрахани и Нижнем Новгороде, если эпизодов было множество?
Тем временем, холода усиливались, кое-где уже пошел ледостав, навигация закончилась. И для некоторых — не очень удачно. Кому-то пришлось встречать зиму в некомфортных условиях.
«В царицынском затоне зазимовал довольно большой караван; служащие последняго размещены в зимовках, арендованных у астраханских казаков. Жилища эти, сколоченныя на скорую руку, поразительны но своей негиеничности. Пользуясь прилегающей к затону береговой полосой, собственники казаки эксплоатируют ее самым хищническим образом. Несчастные судоходные служащие прямо-таки мерзнут в холодных и сырых жилищах».
Навигация завершена, Волга уже «встает», но… пассажиры еще не кончились! И этим пользуются «пароходные барыги», как их тогда называют. Ледоколов у них нет, но есть навязчивое желание заработать на исходе осени.
«Лишь только крупные пароходные компании прекращают рейсы, на сцену выступают мелкие коммерсанты, стремящиеся начисто смести все крошки, оставшияся от навигационнаго пира. И тут в их пользу попадаются очень жирные кусочки. Мелкие пароходики, зайцами шныряющие по Волге в течение лета и старающиеся соблазнить дешевой ценой невзыскательных пассажиров, вдруг заламывают несообразныя цены. До Царицына с пассажира 25—30 рублей, с пуда багажа или товара 50—90 копеек. Особенно убедительно это выходит на небольших разстояниях, там, где другого рода сообщение затруднительно. 1 ноября от Владимировки до Чернаго Яра вместо обычнаго полтинника - три рубля. На другой день цена за тот-же перегон повысилась до десяти рублей. Это за разстояние что-то в двадцать верст. Не желаете платить такия деньги - не нужно. Извольте перебираться через Волгу на лодке, боритесь с ледоходом, грозящим уничтожить и вашу бударку, и вас самих».
В XIX — начале XX века осенний ледостав на Волге действительно представлял серьёзную угрозу для судов. На зимовку полагалось уходить в защищенные затоны. Но осенью хорошо ловится рыба. Поэтому, пытаясь заработать, тянули до последнего. И вмерзания различных плавсредств в лед на просторах авандельты редкостью не были.
Что интересно — и в те времена отношения между рыбоохраной и браконьерами могли служить основой для приключенческого романа. Весной и осенью они были особенно сложными. «Астраханский листок» даже опубликовал один такой случай.
«Стражники рыбол. управления, Коваленков и Метальников донесли, что 4 ноября, около 8 час. вечера, они заметили на р. Мартышке, ниже тони Александровской, до 12 ловецких бударок, в каждой из которых находилось по нескольку человек ловцов, производивших незаконное рыболовство. Завидев стражников, а также пароход „Кета“ - бр. Сапожниковых, - ловцы выбрали сети и удалились в Домашн. ерик. Преследуя ловцов на косовых, стражники, будучи от ловцов на разстоянии сажен 30, услышали ружейный выстрел, сделанный в них ловцами из ерика, а затем еще семь выстрелов. На эти выстрелы они ответили четырьмя револьверными выстрелами. Ловцы требовали, чтобы стражники к ним не приближались, угрожая убить своих преследователей. Стражники вынуждены были приостановить преследование и, отдалившись от ловцов еще сажень на 15, стали ожидать, когда они удалятся. Все эти ловцы стражникам неизвестны. Обратно эти ловцы из ерика не уходили, а так как из него больше некуда деваться, как в поселок Зюзин, то стражники полагают, что ловцы скрылись в этом поселке. Во время перестрелки никто из стражи не был ранен, были ли раненые среди ловцов - пока неизвестно».
Вот такие страсти кипели в Астрахани, несмотря на наступившие холода.
Наши новости теперь в Мах, присоединяйтесь.
Использованы материалы электронной краеведческой коллекции АОНБ им. Н.К. Крупской.
Фото: ГигаЧат, ru.pinterest, pastvu.com
