Начало 20-го века. Государство Российское в очередной раз начинает бороться с пьянством. Уже проведена реформа Сергея Витте, торговля горячительными напитками находится под госконтролем, но это проблему не решает. Народ пьет «окаянную», средний показатель достигает 3,6 литров чистого алкоголя на брата в год, что тогда казалось страшной цифрой.
В 1901 году основано «Общество попечительства о народной трезвости». Для простых людей открывают чайные, читальни, воскресные школы — альтернативу кабакам. В 1902 году в Туле появляется первый в стране вытрезвитель, а кое-где вводят в эксплуатацию даже лечебницы для алкоголиков. Ну, а что же Астрахань?
Астрахань — город портовый, разбалуй-город, центр притяжения для тысяч сезонных рабочих. Поэтому вопрос: «Пить или не пить?» здесь не стоит. Мы, как водится, не занимаемся голословием, а листаем старую прессу. Сегодня - «Астраханский листок» за июль 1902 года. Информации о пьяных правонарушениях хоть отбавляй!
«Под влиянием Бахуса. 29 июня у Ямгурчевскаго моста в пьяном виде бросился в воду мещ. Афанасий Усов, но был извлечен из воды городовыми Астафьевым и Камвеевым и доставлен в 4 уч., откуда по вытрезвлении и освобожден.
Смерть от пьянства. 30 июня в городском приемном покое умер от отравления алкоголем неизвестного звания мужчина, поднятый 27 июня в безчувственном пьяном виде на Пароходной улице в 3 уч.
Буйный лоцман. На пристани об—ва «Мазут» на пароходе «Юлий Арон» лоцман, кр-н Симбирской губ. Михаил Иванов Коргин, напившись пьяным, начал буйствовать, так что был снят с парохода судоходным надзором и передан местному уряднику впредь до вытрезвления. Заведующим судоходным надзором был оштрафован на 10 р.».
И это только маленькая колонка происшествий одного номера газеты! Пьют мещане, лоцманы и мужики «неизвестного звания». И хорошо, если рядом объявляются городовые или представители надзора. Ну, или хотя бы крепкие официанты, которых, правда, за борьбу с пьянством наказывают:
«3 июля оффициант Василий Осинников, в 3 ч. ночи, сбросил со ступеней террасы вокзала сада «Аркадия» кр. Кузьму Арясова, бывшаго в нетрезвом виде. Осинников по распоряжению администрации сада уволен от службы».
Это что же такое нужно было Кузьме учинить, чтобы даже официант рассвирепел? Впрочем, среди тогдашних официантов, очевидно, встречались страшные мизантропы. В продолжение темы кто-то из посетителей написал в газету:
«Безчеловечная расправа оффициантов сада «Аркадия» с посетителями положительно возмущает каждаго. 3 июля, по настоянию очевидцев, был составлен протокол на оффицианта №35 за то, что он волок по полу вокзала одного подвыпившего субъекта на немаленькое разстояние, а затем, ударив в зад ногой, выбросил этого человека в сад.
В тот же вечер заметили, что другой оффициант с особенным усердием спускал с лестницы молодого человека, еще неособенно подхмелившаго».
Спускать с лестницы клиента, который еще толком не успел похмелиться — это, безусловно, преступление против человечества. Но, поскольку газета — инстанция объективная, то в другой своей заметке она публикует призыв к выводу пьяных хулиганов из присутственных мест. В этом случае речь шла о клубе велосипедистов, где летом любили спешиться с «коней» и погулять:
«Один из членов клуба, будучи порядочно «в подвыпитии», через чур вульгарно обращался во время танцев с барышнями. Были моменты, что пьяный чуть-чуть не сваливал их на пол. Не мешало бы администрации клуба велосипедистов обратить на это свое внимание и пьяных субъектов заблаговременно выпроваживать из сада».
Бывали, однако, ситуации, когда пьяных жалели. И даже в газетных сообщениях можно заметить это сострадание. Потому как загулявшие мужчины частенько становились жертвами. Вот случай, который многое живописует:
«На днях на Малых исадах мальчик, почти дитя, чистенько одетый, выдал такую шутку. Свалился и спит пьяный, порядочно одетый мужчина; карманы его, как водится всегда на Косе, давно уже очищены, остались лишь не снятыми сапоги; к ним то и подходит ребенок, старается стащить, но не может; обращается к прохожим, прося их помочь снять с отца сапоги, но те не решаются. Тогда мальчуган, не долго думая, бежит к сторожу и просит его снять с отца сапоги, «а то он их пропьет». Страж поверил словом ребенка, снял сапоги, отдал ему, а тот, получив их, пустился бежать. Финал: просыпается пьяный, нет ни денег, нет ни фуражки, нет и сапог. Ему говорят, что сапоги унес его сын домой — они целы.
«Да у меня и сына-то нет», - говорит мужчина. Картина...»
К сожалению, в июле 1902 года в Астрахани было мало работы. Многие каспийские грузы шли через Порт-Петровск (Махачкалу), поскольку там уже существовала железная дорога. И нижневолжским «сезонникам» приходилось как-то выживать, просто не на что было возвращаться домой. Порой от такой нужды пропивали последнее. Так что, сапоги представляли собой хоть какой-то капитал. Ночлежки того периода были забиты люмпен-пролетариатом. И снова выдержка из «Астраханского листка»:
«Среди ночлежников 3 уч. распространено за последние дни расстройство желудка, головная боль и слабость вообще. Причина, вероятно, в плохом питании, которое состоит из огурцов и хлеба».
Чтобы выжить, приходилось идти в чайную трезвости, там могли с утра подкормить бесплатно на деньги астраханского купца Воробьева. Но… пьяных сразу выпроваживали. Так что, трезвая альтернатива для многих оставалась единственным выходом.
Использованы материалы электронной краеведческой коллекции АОНБ им. Н.К. Крупской.
Фото: главная иллюстрация сгенерирована нейросетью ГигаЧат, miloserdie.ru, ru.pinterest.com
