10-10-2026
В рамках нашей, не претендующей на глубокий историзм рубрики мы неоднократно обращались к профессиональной теме. Писали о том, как в старой, дореволюционной Астрахани трудились адвокаты, учителя, бурлаки, бондари, извозчики, торговцы-сидельцы, наемные рабочие. И вот настала пора написать о матросах. Время подходящее, в октябре заканчивалась навигация, и «волжский пролетариат» закрывал сезон, подсчитывая заработок. Если, конечно, было что считать.
Этой братии здесь водилось много. К 1880-м годам бурлаки стали уходить в историю, на смену им пришел паровой флот. Грузоперевозки резко выросли, количество судов измерялось сотнями. И работали на них матросы — грузили, чистили, мыли, убирали, кочегарили, работали на швартовке, короче говоря, делали всё, что только возможно в условиях речных перевозок.
Сколько их было? Мы точно не знаем. В брошюре «Судовладельцы и судорабочие» Вениамина Канеля, вышедшей в 1906 году, утверждается, что только на паровых судах работало 18 766 человек. Работать хотели многие, но брали не всех. Нет, диплома не требовалось. А вот отменное здоровье было необходимо. Труд был очень тяжелым. И… неблагодарным. За доказательствами мы, как повелось, обратимся к тогдашней прессе. Газета «Астраханский листок» за октябрь 1882 года писала:
«Целыя сотни тысяч рук в навигационное время на Волге заняты работою на пароходах, баржах, плотах, белянах и прочих судах, бороздящих кормилицу-реку и ея притоки. Наименее благодарный и наименее оплачивающийся труд на этих судах — труд матросов, кочегаров и рабочих-сплавщиков на белянах и плотах. Между этими речными рабочими и моряками, ничего общаго ни в размерах заработной платы, ни в характере труда. Труд моряков требует много ловкости, силы и смелости, но зато и материальныя условия их гораздо благоприятнее, чем у речных рабочих. Размеры заработной платы последних определяются от 10 до 14 рублей в месяц без хозяйскаго содержания. Исключением являются только матросы на пассажирских пароходах, которые, прислуживая пассажирам и занимаясь выгрузкой и нагрузкой товаров за особую плату, вырабатывают до 20 р. и более в месяц. Матросы на буксирных пароходах и па баржах ничем не пользуются кроме жалованья от 10 и до 12 р. в месяц. При семимесячной навигации они никогда в самом благоприятном случае не выработают более ста рублей, а получаемое ими в навигацию составляет весь их годичный заработок, из котораго производится и уплата податей, и содержание семейств».
Да, не позавидуешь. 15 рублей в месяц в те годы — это почти средний заработок рабочего. Например, ткача на фабрике. Но ткач работает весь год с гарантированной зарплатой, а речной матрос - полгода. Оба кормят семьи. Разница, как говорится, заметна. Отчего же так мало платили? Газета аргументированно объясняет:
«Причины такой низкой даже для рабочаго платы обусловливаются постоянным и громадным избытком предложения труда. Эти матросы составляют собою последовательный переход от бурлачества, и, вспоминая о тяжестях и лишениях своего груда в период до введения паровой силы, они мирятся со своим настоящим положением. Потребности на улучшениe быта хотя и пробуждаются между ними, но все попытки достигнуть этого парализуются условиями монополизированнаго спроса на их труд, сосредоточеннаго в немногих руках, держащих судьбы волжского судоходства».
Желающих много. Безработица. В итоге, если даже удалось попасть на баржу или пароход, то… Вахты по 12-18 часов, плохое питание, отдых на нарах в трюмах или кубриках, где не хватает воздуха, строгая дисциплина, штрафы и работа-работа-работа. Даже, если болен. Кстати, с больными не церемонились от слова «совсем». Приболевшего матроса могли списать на берег без всяких пособий. А болели нередко, в начале навигации, как правило, еще стояли холода, на судах отопления не было, соответственно — от простуды до ревматизма. Правда, опытных «волгарей», то есть людей, работавших на реке многие годы, особенно боцманов, хозяева старались выхаживать — обычная капиталистическая логика.
И это — если удалось устроиться на пароход, баржу или буксир. Не самый плохой вариант. Хуже всего было на лесосплаве. Цитируем снова «Астраханский листок»:
«Как прежде, так и теперь эти громадные, неуклюжия беляны, плоты грузовые и однорядки спускаются исключительно с помощью рабочей силы. Этот труд, особенно на плотах однорядках, опаснее и убийственнее, чем все другиe промыслы па реке и в море. На однорядках рабочий в течение месячнаго плавания не имеет ни времени, ни места для отдыха или сна, постоянно стоит в воде и работает навесом или рулем, чтобы не быть унесенным течением и разбитым о множество встречаемых на пути препятствий. В среде занимающихся этим промыслом процент утонувших и искалеченных громадный. Между тем плата за этот труд не превышает 15 р. в месяц. Ответственность за целость плота лежит на рабочих, так что, когда течением разбивает плот, что случается очень часто, рабочие собирают его и связывают вновь, а за пропавшия деревья у них вычитают из платы. Иногда после такого крушения рабочий столько получит жалованья, что его не хватит заплатить за билет, чтобы возвратиться восвояси. Из всего этого видно, что кормилица Волга кормит не всех сладко».
Вот так полтора века назад работалось рабочим-«волгарям». А впереди была долгая зима с еще большим злом — полным отсутствием всякого заработка.
Наши новости теперь в Max, присоединяйтесь!
Использованы материалы электронной краеведческой коллекции АОНБ им. Н.К. Крупской.
Фото: ГигаЧат, pastvu.com