29-08-2026
Конец августа — время думать о школе. В самих школах — августовские педсоветы и последние проверки готовности. В семьях — сбор портфелей, связанный с покупкой учебной амуниции на школьных базарах. А у нас — воспоминания о том, как готовились к учебному году в прошлые столетия. Благо, пресса былых эпох оставила об этом печатные упоминания. Мы сегодня будем опираться на «Астраханский листок» конца августа 1901 года. На повестке дня — бродячие учителя. Они потянулись в сельские школы.
О чем речь? Тут требуется отдельное пояснение. Начало 20 века — время, когда в России уже функционируют разные школы, гимназии, училища и т. д. Но это в городах. В селах основной образовательный фундамент — церковный приход, где обучали хотя бы основам грамоты. Педагогов там не хватало катастрофически. Что породило явление «бродячих учителей», этаких бомжей от просвещения. Их еще называли «хожалыми» или «нахожими». По сути это были скитальцы-шабашники, странствующие в поисках временного заработка.
Далее переходим к газетной сути.
«Давно осознана крестьянством необходимость ученья и справедливость пословицы: «ученье свет, а неученье тьма». Настоятельную необходимость в первоначальном обучении в значительной степени удовлетворяет, как может, дешевая церковная школа грамоты, но и таковая имеется далеко не в каждой деревне. Вследствие такого положения и создался, особый тип «бродячих учителей», которых нам пришлось видеть и здесь, и областях Донской, Кубанской и Терской».
Те педагоги совсем не обязательно имели дипломы университетов. По деревням кочевали и экс-чиновники, и бывшие офицеры, и недоучившиеся студенты, и монахи-расстриги и прочие представители свободных профессий. Об условиях работы они чаще всего договаривались с местным священником:
«Бродячий учитель с наступлением осени, разузнав, где не имеется школы, отправляется к приходскому священнику и предлагает ему открыть в такой-то деревне его прихода церковную школу грамоты без содержания со стороны епарихиального училищнаго совета. В большинстве случаев, если учитель маломальски лицо подходящее, священник дает свое согласие и оказывает даже содействие ему в переговорах с деревенскими обывателями».
Здесь стоит обратить внимание на фразу: «Если учитель мало-мальски лицо подходящее». Увы, эти пилигримы нередко имели пристрастие к спиртному. Случалось, что учитель через несколько дней после начала учебного года запивал и крестьянам приходилось его… освобождать от должности.
Но, допустим, претендент прошел кастинг. Что дальше?
«Смотря по количеству учеников, учитель назначает плату от 50 к. до 1 рубля в месяц. Шкода обыкновенно помещается в домах родителей учеников по очереди: неделю в одном, на следующую переходят в другой и т. д., но бывает и так, что школа помещается все время в одном доме и тогда хозяин его или получает особую плату, если не имеет учащихся детей, или, если такия у него имеются, пользуются льготой по уплате гонорара учителю. Учитель уславливается работать на своем содержании и на «хозяйском»; в последнем случае, или выговаривает себе известную часть пищевых продуктов с каждаго ученика, или «кормится» по недельно в семьях этих учеников. Устроившись таким способом в деревне, бродячий учитель занимает довольно прочное, так сказать, легальное положение и числится в списках училищнаго совета».
Тут все солидно и законно. Однако, был и другой вариант прокормиться в роли наставника. Видимо, для тех, кто не прошел собеседование у приходского священника. Тут условия интереснее:
«Другой способ пристраиваться в учителя дает положение менее прочное, но иногда более выгодное в материальном отношении и практикуется чаще всего лицами, имеющими мало шансов на то, чтобы удовлетворить даже самые скромные требования, предлагаемой церковной школой грамоты. Такой учитель обыкновенно разузнав, где нет школы, обращается к самому богатому из обывателей, имеющему детей и предлагает ему свои услуги. Почти всегда это ему удается и, появившись в деревне, он начинает постепенно вербовать себе учеников, ставя дело так, чтобы к нему нельзя было придраться, т. е. он не открывает школы, а является как-бы домашним учителем, зависимым исключительно от нанимателей. Этот разряд «бродячих» учителей не отличается нравственной опрятностью даже в скромном размере; их успех зависит исключительно от степени нахальства и уменья заговаривать зубы темным людям, а цель состоит в том, чтобы как-нибудь проколотиться зиму и зашибить копейку. После них, за редкими исключениями, ученики знают столько-же, сколько знали и до учителя».
То есть, в последнем случае учитель был неучем, шарлатаном, или просто аферистом. И бывали случаи, когда дети после нескольких месяцев занятий так ничему и не научались. Тогда «учитель» (внимание!) объяснял неуспех родителям… тупостью их чад!
Но даже такие учителя ценились и уважались. Более того, умело поставив дело, бродяга-образованец мог неплохо заработать. Он нередко помогал неграмотным крестьянам составлять жалобы, выступал «аблакатом», толковал сны, рассказывал о других странах и давал дельные советы на все случаи жизни!
«Необыкновенная смелость в решении всех жизненных вопросов, проявляемая такими учителями пред обывателями деревни, дает ему репутацию «головы», дельнаго малаго и они как сыр в масле катаются, как говорится, и «сыты, и пьяны, и нос в табаке».
В преддверии учебного года газета «Астраханский листок» делает общий вывод, актуальный и печальный одновременно:
«Появление и существование «бродячаго» учителя вызвано самой жизнью и, как таковое, оно требует основательнаго урегулирования. Если еще обстоятельства не позволяют дать каждой деревне благоустроенную школу, то нужно постараться, чтобы распространение грамотности через «бродячих» учителей, по крайней мере, не приносило вреда, и нам кажется, что сделать это возможно».
Использованы материалы электронной краеведческой коллекции АОНБ им. Н.К. Крупской.
Фото: главная иллюстрация сгенерирована нейросетью ГигаЧат, репродукция картин Н. Богданова-Бельского «Сельская школа» и «Устный счет».