23-05-2026
В одном из прошлых выпусков нашей рубрики мы подробно описывали роль Кутума и Канавы в жизни дореволюционной Астрахани. Сегодня попытаемся продолжить эту тему, концентрируя внимание на проблеме дноуглубления и санитарной очистки этих водоемов. Проблема, надо сказать, была острейшая. А поможет нам в этом, как всегда, пресса тех лет, которая фиксировала все основные события.
Итак, городские водовместилища, как тогда говорили. Это слово, кстати, вошло в моду с легкой руки легендарного купца Степана Лионозова, который был одним из самых крупных меценатов того времени. Он, подобно Ивану Варвацию, тому что прокопал канал, был озабочен проблемой чистой воды в Земляном городе (южная часть старой Астрахани). И не только. Именно он инициировал на собственные средства выписку из-за границы специального судна-землесоса для очистки рек – судно позже получило название «Памяти Лианозова». Объяснял это так:
«Желая оставить по себе городу Астрахани, ставшему мне родным, доброе дело, мне бы хотелось осуществить мечту каждого из астраханцев и в то же время обеспечить источник для материальной помощи бедному населению города. Эта общая мечта, конечно, углубление Варвациевского канала, реки Кутума и Адмиралтейского затона. Выгоды, связанные с этим сооружением, для каждого ясны – они громадны: от этого сооружения зависит одно из наиболее важных условий оздоровления города. Эти три водовместилища, прорезывающие весь город, будут служить лучшим украшением города, они послужат наиболее легким и дешевым путем сообщений как в самом городе, так и с уездом, и, наконец, это сооружение откроет для города значительные оброчные статьи».
Землесос в город был доставлен, увы, уже после смерти Степана Лионозова, занимался его поставкой сын — Георгий Лианозов. И, кажется, что теперь проблема решена, знай себе - вынимай грязь, да заливай воду чистую. Но… все было не так просто. Вот как едко и метко описывал процесс очистки «Астраханский вестник» в мае 1904 года:
«Об этом злосчастном землесосе столько писали, за его деятельностью столько следили, что в этом отношении только наши водопровод и мостовые могут поспорить с ним. Происходило это от того, что он у нас только гастролировал, да и то очень редко. А больше всего хворал и лежал в каком-то сарае. Надежды на него возлагались преогромные, предполагалось при его помощи обратить Канаву в канал, Кутум в реку, Царев в порт, а Бехчу, Луковку, Криушу, Чесноковку в глубокие тихоструйные речки, на которых в летний вечер на гондолах местного производства будут кататься весёлые криушинские пейзане и напоят воздух ванильно-сладкими звуками матани. Болда должна была превратиться в Волгу, и многое, многое имело ещё произойти, и всё это при помощи лианозовского землесоса, этого великого углубителя всего что мелко».
Интересно. Лианозов проявил доброю волю, потратил кучу денег, а землесос лежит и ржавеет в сарае? А криушинские пейзане, если и наполняют воздух матанью, то явно не по случаю радости от чистой воды. Меж тем, газета критикует уже конкретно и предметно:
«И он углублял и очищал, желанный, но... больше городской карман, а не что-нибудь другое. И то, что получалось от этой очистки, а от нея получались только деньги, перекладывал в карманы доморощенных и вновь прибывших гидротехников и любителей гидротехнического искусства. Гастроли землесоса всегда стоили нам очень недёшево и услаждали только немногих, так что землесос, высасывая обывательские пенязи, уподоблялся одной из египетских казней и успехом у обывателей не пользовался».
Так вот оно что! Расходы на обслуживание и техперсонал, по мнению газетчиков, значительно превышали получаемую пользу. Видимо, инженеры и мастера стоили дорого. Но, наверное, при этом и профессионалы были высочайшего класса? Похоже, что не всегда. И газета живописует отдельно взятые случаи непрофессионализма:
«Теперь он сосёт Кутум у его истока из Волги и зрелище это привлекает массу публики. Что главным образом занимает обывателя - это хитроумие заведующего соской гидротехника, его быстрое, дешёвое и умное решение вопроса: куда грязь девать, которую со дна Кутума высосет землесос. Толковали об этом, толковали, а ларчик открывался больше чем просто. Взял гидротехник и по берегу Кутума вбил сваи, и эти сваи обшил досками, получилось нечто вроде длинного, длинного ящика. В этот ящик и выливается вся грязь и разная гадость со дна Кутума, начиная с рваных резиновых калош и кончая дохлыми домашними животными. Эта грязь должна в своё время высохнуть, будет утрамбована, замощена и образует набережную реки Кутума, по которой в будущем будут гулять для мациона и наслаждаться благорастворёнными воздухами астраханские донны и гидальго».
Отчего-то такой строительный проект астраханцам не понравился. И «Астраханский листок», со ссылкой на общественное мнение, объясняет это:
«Жаль только, что стенка этого ящика, обращенная к будущей реке, не плотна, проницаема для грязи и воды. Вследствие этого придет полая вода и тоже войдет в ящик, а оттуда вместе с грязью выльется. Придется ее снова высасывать и выливать в ящики. И опять придет моряна, опять вода войдет в ящик и унесет грязь, и опять соси. Но зато все крупные домашние животные, нашедшие смерть в волнах Кутума, не выползут из ящика и не будут унесены водой. Ужасно хотелось спросить кого-нибудь из санитарных врачей, насколько полезны для здоровья обывателей такие ящики с их содержимым? Насколько прикутумный житель прибавит в весе, порозовеет, лишится своих недугов и т.д? Впрочем, может быть, все эти вопросы праздные? «Отцы» несомненно лучше детей знают, что делать, и ведут нас безспорно к пользе, иначе и ящика устраивать не позволили бы».
Ответа «отцов» (имеется в виду — отцов города) в газету, по всей вероятности, не поступило, мы, по крайней мере, его не нашли. А землесос «Память Лионозова» продолжали использовать вплоть до 1930-х годов. Ведь техника сама по себе была хорошая, а то, что пользовались ей не всегда правильно — ну так это случалось раньше. Как говорится, дело было не в машине...
Использованы материалы электронной краеведческой коллекции АОНБ им. Н.К. Крупской.