28-02-2026
Завтра уже наступит долгожданная весна. А март в Астраханской губернии, помимо всего прочего, издавна ассоциировался с весенней путиной. И уже в первых числах месяца здесь появлялись тогдашние «гастарбайтеры», о которых мы периодически упоминали в этой рубрике.
Люди приходили с верховьев, торопясь устроиться на промысел или пристань, потому что за сезон можно было заработать неплохие деньги и обеспечить семью на следующую зиму.
Правда, ожидания не всегда оправдывались. И сама работа была далеко не синекурой. Мы сегодня постараемся рассказать об этом более подробно.
А начнем с отрывка из книги «Чернышевский в Астрахани», автором которой был астраханский писатель-краевед Константин Ерымовский. Вот как процесс описывал он:
«На промысла-ватаги требовались десятки тысяч рабочих: тянуть невода, обрабатывать рыбу. Невода - дорогостоящие орудия лова, рассчитанные на большую артель, - рыбакам волжских сел были недоступны, являлись монополией рыбопромышленников. По всей Волге разъезжали подрядчики, вербовщики, распространявшие об Астраханском крае легенды, как о «золотом дне», о городе всевозможных богатств, где легко работать и легко заработать. Безземельные крестьяне с верховьев Волги, из Вятки и Перми, бедняки, потерпевшие неурожай, обедневшие степняки-кочевники и просто «пришлые» стекались отовсюду в Астрахань, получившую бурлацкие ходкие прозванья «Разгуляй-город», «Балуй-город».
Ну, почти как у Джека Лондона, который, правда, писал о Калифорнии: «Сакраменто — край богатый, золото гребут лопатой». Однако, прибывшие в наш «Разгуляй» очень скоро попадали в настоящую кабалу, выбраться из которой было непросто. И работа представляла собой напряженнейший конвейер.
«Наплыв сезонников, как их называли, бывал огромный: на весеннюю путину, на соляной промысел и водный транспорт съезжалось до ста тысяч человек, что превышало население Астрахани.
Условия труда на ватагах были каторжные: рабочие вручную, по грудь в воде, лямкой тянули невода.. На промыслах плотовые рабочие «гоняли» тачки с рыбой, «убирали» рыбу, засаливали ее. Работали по десять-двенадцать и более часов подряд. Мужчины, женщины и подростки жили в общих казармах, единственным убранством которых были деревянные нары, а на тонях - в камышовых шалашах. За путину (промысловое время) неводным рабочим платили двадцать-тридцать рублей, плотовым десять-двадцать пять, при хозяйских «харчах»: давали ржаной хлеб, рыбу, кирпичный чай, изредка пшено. Тот, кто работал на ватагах, на тонях несколько путин, оказывался искалеченным на всю жизнь. Недаром тони назывались «Кровавая», «Могильная».
Хотя книга Ерымовского и написана в советское время, когда клеймить царизм было принято, не доверять описанным фактам у нас нет оснований. Тут требуется пояснить, что речь идет о периоде 1880-х годов, то есть после того, как в России было отменено крепостное право. Крестьяне вроде как получили свободу, но что с нею делать - понимали не очень отчетливо. Поэтому чаще уходили на «отхожий промысел». Да, их зачастую «кидали», сбивали цены, штрафовали, но все равно весенний поток не уменьшался. И коренные астраханцы относились к сезонникам с некоторой опаской, наказывая детям к ним близко не подходить.
И поскольку мы в материалах рубрики привычно ссылаемся на материалы тогдашней прессы, являющейся коллективным летописцем эпохи, сделаем это и сегодня. Выдержка из «Астраханского листка», мартовский выпуск 1887 года.
«Астраханский рыбный промысел ежегодно привлекает от 45 до 50 тысяч человек чернорабочих из уездов Астраханской, Тамбовской, Пензенской, Нижегородской и др. губерний. Вся эта масса народа пребывает в Астрахань и на промысла из мест своего жительства к 1 марта, двигаясь в путь со своих мест в Астрахани пешком и употребляя на поход 25-30 дней. Большая часть рабочих - прибывающих из верховых губерний рядятся в Астрахани, и только немногие из селений Черноярского и Енотаевского уездов заподряжаются на местах своего постоянного жительства, чрез промысловых приказчиков, разъезжающих зимой по этим селам. Огромное большинство, значит, следуя в Астрахань, идёт «на авось», не имея никакого представления о размере требований на рабочие руки и наёмной цене в данный промысловый сезон».
То-то и оно, что на авось. Цена могла по годам корректироваться, но не сильно. В путину 1887 года (это период с 1 марта по 15 мая) средняя зарплата выходила в 17-18 рублей. Но это у неводных рабочих, они оплачивались выше. А вот женщины-резалки зарабатывали 9-14 рублей.
Теперь о питании (почти по принципу «всё включено»). Цитируем заметку «Астраханского листка»:
«Хлеба печеного в день — три фунта, три раза в день калмыцкий чай и на варево — рыба низших сортов; кроме того на всю путину выдается пшена или муки пшеничной по 20 фунтов на человека».
20 фунтов — это 9 килограмм. На 2,5 месяца. И, как говорил кот Базилио: «Мелкой рыбы на закуску». Такой вот «Разгуляй-город»!
А теперь еще один интересный момент. Допустим, человек заработал за сезон 17 рублей. Полагаете, что эти деньги полностью его? Увы. Подрядчики-рекрутёры вычтут из этой суммы, всё, что только можно вычесть. Расходы в пути (когда работник шел в Астрахань) — по 10 копеек в день, подрядчику — 1 рубль, мелкие расходы пребывания в Астрахани, магарыч – сколько насчитают. И билет на пароход в обратный путь — 1 рубль. В итоге неводной рабочий получал рублей 12. А сколько же тогда получала женщина-резалка?
И все равно, даже при таких, совершенно невыносимых условиях Астрахань в марте заполнялась пришлым людом. Заработок нужен всякому. Иной раз за рабочее место дрались так, что приходилось вызывать полицию.
А мы с вами продолжим изучать аспекты различных профессий Астрахани прошлых веков в последующих выпусках нашей рубрики.
Использованы материалы электронной краеведческой коллекции АОНБ им. Н.К. Крупской.
Фото: kaspnirh.vniro.ru, astralist.info, culture.ru